De Secreto / О Секрете - Страница 116

116

Однако никаких прощальных записок или завещаний Кребс и Бургдорф не оставили. Геббельс, который в течение значительной части своей жизни ежедневно писал, а затем наговаривал стенографисткам заметки о текущих делах для своего дневника (они заняли затем от 5 до 15 книжных страниц), почему-то не удосужился оставить хотя бы две-три строки, в которых объяснил бы отказ принять согласованные на переговорах Кребса с Соколовским и Чуйковым условия и своё намерение покончить жизнь самоубийством и убить своих детей. Загадочным является и исчезновение дневников Геббельса после 10 апреля 1945 года.

Порой ссылаются на «Добавление к политическому завещанию фюрера», написанное Геббельсом в 5:30 29 апреля. Хотя в этом письме была выражена готовность Геббельса пожертвовать своей жизнью, а также жизнями своих жены и детей, в нём не было сказано о планах самоубийства Геббельсов и убийства их детей. Скорее речь шла о том, чтобы умереть, сражаясь до последнего в Берлине. Главное же следует учесть: письмо было написано при жизни Гитлера и до обращения Геббельса к Сталину.

Тот, кого изображали затем человеком, давно решившимся свести счёты с жизнью, проявлял неординарное присутствие духа и деловую активность. Известно, что Геббельс был единственным, кто развлекал присутствующих на свадьбе Гитлера с Евой Браун. Он энергично взялся за исполнение обязанностей рейхсканцлера 30 апреля и направил в качестве такового послание Сталину утром 1 мая. Он не делал ни единого заявления о том, что не готов выполнить завещание Гитлера и не подавал в отставку с поста рейхсканцлера. Ни обращение Геббельса к Сталину, ни его активное участие в переговорах Кребса по телефону, ни его радиограммы Дёницу не вытекали из красивых слов, сказанных в письме, о готовности «рядом с фюрером закончить жизнь». Энергичные действия Геббельса в ходе его однодневного пребывания на посту рейхсканцлера не позволяют подтвердить его заявление, что жизнь утратила для него всякую ценность.

Внимательное описание Чуйковым Кребса и его поведения в течение десяти часов переговоров также не позволяет сделать вывод, что и для этого немецкого генерала «жизнь утратила ценность». Совершенно непонятно, почему Кребс, который, по словам Чуйкова, так не хотел покидать командный пункт 8-й гвардейской армии, явно опасаясь за свою жизнь, вдруг решил уничтожить себя через несколько часов. Известно, что некоторые генералы вермахта покончили жизнь самоубийством в годы Второй мировой войны. Именно так поступил бывший начальник Кребса Модель, чтобы избежать пленения американцами. Однако ещё в 13 часов дня 1 мая Кребс всем своим поведением демонстрировал желание жить и явно страшился возвращаться в бункер. Он отнюдь не походил на человека, который был готов свести счёты с жизнью. Чего же боялся Кребс? Советского штурма или чего-то другого? Явное нежелание Кребса возвращаться в бункер могло свидетельствовать о том, что он знал об угрозе для своей жизни, исходившей от каких-то людей в бункере.

Вызывают сомнения и обстоятельства исчезновения Бормана. Если Борман отправлялся в опасный путь через линию огня, почему он не оставил какую-то записку своим родным и близким на случай своей гибели? Лев Безыменский упоминает записную книжку Бормана, найденную в бункере рейхсканцелярии. Последняя её запись гласила: «Попытка прорыва». На её основе трудно наверняка утверждать, что Борман принял участие в бегстве из бункера. Если же Борман на самом деле направился с участниками исхода из бункера, почему он оставил там свою записную книжку? Скорее всего, Борман записал высказанное кем-то мнение о «попытке прорыва», но после этого он почему-то перестал делать записи.

В то же время имеются документу, которые можно однозначно истолковать как свидетельства того, что ещё до и особенно после возвращения Кребса с командного пункта Чуйкова Борман и Геббельс принялись энергично действовать, готовя встречу с Дёницем, а не со смертью.

В своей книге Л. Безыменский привёл ряд посланий, направленных из бункера. 1 мая в 7:40 Дёниц получил радиограмму от Бормана, которая гласила: «Завещание вступило в силу. Я прибуду к вам так скоро, как возможно. До этого, по-моему, ничего не следует предпринимать». После возвращения Кребса рейхсканцелярия более чётко сообщала о намерении Бормана прибыть к Дёницу. Радиограмма, полученная Дёницем в 14:46, гласила: «Рейхсляйтер Борман прибудет к вам уже сегодня, чтобы объяснить обстановку». Скорее всего, радиограмма свидетельствовала о готовности нацистов воспользоваться советским предложением о том, чтобы пропустить их к Дёницу. Ведь в радиограмме нет ни намека на трудности прорыва через советское окружение, а уверенно сказано о прибытии Бормана 1 мая.

Наиболее чёткие указания были даны в радиограмме из бункера рейхсканцелярии, которая была отправлена Дёницу в 15:18 Геббельсом и Борманом. Наконец наследники Гитлера решились сообщить о факте смерти Гитлера, хотя и не уточняя, как это случилось. Радиограмма гласила: «Гросс-адмиралу Дёницу. (Совершенно секретно! Передавать только через офицера.) Фюрер умер вчера в 15:30. Завещание от 29 апреля назначает вас рейхспрезидентом, министра Геббельса рейхсканцлером, рейхсляйтера Бормана партийным министром, министра Зейсс-Инкварта министром иностранных дел. По приказу фюрера завещание направляется из Берлина вам и фельдмаршалу Шёрнеру для того, чтобы обеспечить его сохранение для народа. Рейхсляйтер Борман попытается прибыть к вам сегодня и проинформировать об обстановке. Вы должны сами решить, когда и в какой форме сообщить об этом в печать и войскам. Подтвердите получение. Геббельс. Борман».

116